Будешь моей мамой?

— Что тебе нужно, Сафаров? — поинтересовалась враждебно.

— Чтобы ты ответила на вопрос: кто этот мальчик?

— Мой сын, — гордо и с такой всепоглощающей нежностью, а вот я, наоборот, с обманчивой мягкостью:

— Сколько ему?

Если Олененок обманула меня — порву! Потом соберу и снова порву! И только потом обниму и никогда не отпущу!

— Шесть.

— Он же мой, да? — сжал хрупкие плечи, в глаза бездонные заглянул, на губы розовые жадно накинуться хотел. Семь лет. Семь! — Мой? Отвечай же!

— Нет, — холодно, бесстрастно, с улыбкой женщины, которой Саша никогда не была. Бездушной и жестокой.