Горькие сады Киринеи

Мне было шестнадцать.

Киринея дышала горечью лимонных садов и морской солью.

Мурат носил рубашки с закатанными рукавами, читал стихи и не боялся. А я — боялся.

Потом его взяли. Я промолчал.

Потом был Лондон, Барселона и другая жизнь.

Теперь я снова на Кипре. В том самом саду, где розмарин выжил у разрушенного фонтана.

Это повесть о прикосновениях, которые могли бы случиться.

И о памяти, которая не отпускает, даже когда ты больше не мальчик.